В поселке Вавиловец трудится фельдшер с удивительным опытом

Мы встретились с Сергеем Головковым в ФАПе поселка Вавиловец в разгар рабочего дня. Едва я переступаю порог, он, не теряя ни секунды, достает тонометр. Так меня еще не встречали нигде.

– Ну, а как вы хотели? Ведь вы пришли к фельдшеру, – парирует Сергей Юрьевич.

Сразу чувствуется многолетний опыт и особый настрой человека, который досконально знает свою работу. Он разговаривает с пациентом, анализирует, объясняет. Эта привычка – быть внимательным к деталям – осталась с молодости. Если быть точнее, со службы в Афганистане, где ценой ошибки была жизнь. С этого и начинается наш разговор. Мы сидим в кабинете ФАПа, за дверью – тишина поселка, детский смех, изредка проезжающие машины. А вот когда Сергей Юрьевич начинает рассказывать, кажется, что время сжимается. В его судьбе есть война и мир, любовь и строительство, рождение поселка и возвращение в медицину.

Интернациональный долг

Сергей Головков окончил медицинское училище в 1982 году. К тому времени он уже отслужил срочную в звании прапорщика.

– Преподаватели в училище у нас были ветераны войны, фронтовики. Им было по 83 года. Отработали в вузе, а на пенсии трудились в медучилище. Потом слова Исаака Леонидовича, он у нас хирургию преподавал, очень вовремя всплыли в памяти: никогда не заправлять кишки в живот (при ранении, когда нужно довезти раненого до госпиталя), иначе человек умрет от болевого шока.

Но об этом позже. А пока 1983 год. Сергею 25 лет, он разведен, год как работает заведующим здравпунктом в энерготехникуме на ЧГРЭС. Вроде бы все хорошо: работа, дом, вечера с друзьями. Но на душе тоска. И тогда он пошел в военкомат. Хотелось попасть на службу в Венгрию, Чехословакию, может быть, Вьетнам. Но судьба распорядилась иначе. В военкомате спросили кратко: «Поедешь исполнять интернациональный долг?» А что на это ответить комсомольцу? Конечно, написал рапорт.

– Я думал, раз медик, наверное, попаду в госпиталь. Приземление в Кабуле было почти как в фильме «Девятая рота». Открывается задний борт самолета, стоят пограничники с собаками. Жара, шум, пыль – рядом вертолетный полк.

На пересыльном пункте ждала суровая картина: три бревна и палатки. Воду привозят в бочках. Ночами в горах ой как не жарко, а печек нет. Грелись только у костра.

– Бомбо-тару рубили, чтобы развести огонь. Сидишь на этих бревнышках, греешься. Утром уже пойдешь, накроешься чем-нибудь, чтоб прикорнуть.

Трое суток он ждал вертолет. Летчики, прилетавшие на дозаправку, посоветовали не ждать у моря погоды, а подходить самому, спрашивать, куда летят – как такси. Так он и сделал. Подходил к каждому борту, интересовался, не летят ли в Газни. Сначала ему отказывали, потом еще раз, и еще. И вдруг, 49-й борт. Летчики кивнули: летим. «А что там, госпиталь?», – спросил он. «Ну, конечно, госпиталь! Сейчас все увидишь», – отвечают.

Сергей забрался внутрь, и вертолет оторвался от земли. Час полета над горами, над единственной дорогой, петляющей среди скал. Он смотрел в иллюминатор и уже мысленно примерялся к новой жизни. Когда вертолет пошел на снижение, Сергей Головков увидел внизу маленький пятачок 500 на 300 метров посреди пустыни. Военная часть.

– Один сгоревший вертолет, второй, сгоревший танк, БТР сгоревший. Окопы, колючая проволока, минные поля. Какой там госпиталь, господи! – вспоминает Сергей Юрьевич.

Вокруг заснеженные горы и выжженная пустыня. Растительности практически нет. Недалеко город, там уже растут деревья и рядом заливные рисовые поля.

Между жизнью и смертью

Сергей отслужил в Афганистане два года, два месяца и три дня. То, что случилось за это время, не забывается. Каждая история сейчас, как зарубка в памяти. Шрам, который не сойдет никогда.

– Лежит у меня раненый капитан, кишки наружу висят. Помню, что их можно только промыть, привязать к телу, смачивать и доставить до любой ближайшей операционной. А ближайшая – только в столице.

Прилетели в Кабул уже затемно. Комендантский час вступает в силу в шесть вечера. В Афганистане в это время наступала кромешная тьма: фонарей нет, город погружается в абсолютную черноту. Вместе с солдатом фельдшер Головков несут раненого. Капитан, лет 35, тяжеленный, здоровущий. Донесли до ворот госпиталя. Но на посту часовой не пропускает, отправляет к запасным воротам. Вдоль забора бегут с носилками, а там колючая проволока и вышки. Второй часовой сразу кричит, идите к первым воротам, иначе расстреляет.

– Возвращаемся к первым воротам. Кричу, зови начкара (начальника караула), иначе сам кого-нибудь пристрелю. У меня человек умирает, мне уже терять нечего.

Через несколько минут прибежал начальник караула. Посмотрел на капитана, на Сергея. Скомандовал: «Открыть ворота». Капитана сразу же забрали в операционную. Забегая вперед, отмечу – офицера спасли.

На тот момент Сергей Юрьевич не был ни с кем знаком в госпитале. Поэтому, когда солдаты стали убеждать на машине поехать обратно в часть – «Дорогу знаем, довезем быстро» – он согласился.

– По всем инструкциям мы должны были остаться ночевать в госпитале, комендантский час же. Все инструкции пишутся кровью. Но об этом всегда узнаешь позже.

Они сели в машину, выехали за ворота и сразу нырнули в эту черную, беспроглядную ночь. Стоит неестественная тишина. Тишина в городе, где каждый дом мог прятать вооруженных людей. Только фары выхватывают кусок дороги. Внезапно – афганский блок-пост. Встали в цепочку с ППШ. У одного из афганских солдат пулемет Дегтярева с круглым раструбом.

– Этот пламегаситель упирается мне в стекло. Солдат подошел, посмотрел документы. На часы показывает – мол, с ума сошли, вас пристрелят же сейчас, или мы или духи. На персидском объясняю, не могли раньше, так получилось. Но ведь знаю – если бы что-то случилось, виноват был бы я.

Часовой отпустил русских. Дальше доехали до части быстро, без происшествий.

Роковой подарок

Через Афганистан прошло около 600 тысяч наших солдат и офицеров. Погибло около 15 тысяч.

– В 84 году нам на усиление поставили вертолетный полк Героя Советского Союза Чирова. Начались операции по реализации разведданных. Раненых не успевал отвозить в Кабул. Первую помощь, конечно, оказывал на месте.

На себе Сергей Головков тоже прочувствовал дыхание смерти. Это для него оказалось одним из самых мистических происшествий в Афгане.

Писарь должен был напечатать списки лекарств, но к нужному времени не успел. Пока фельдшер ждал, вертолеты улетели без него. Проходит 20 минут, взлетает вся эскадрилья. Говорят, сбили один из вертолетов. Сергей Юрьевич объясняет так: обычно летят два вертолета. Один ведущий, другой – ведомый. Если с земли запуск ракеты, ведущий должен закрыть второй вертолет собой, потому что нужно спасти людей. В вертолете 400-литровая бочка керосина, помимо баков – для полетов на дальнее расстояние. Один из офицеров везет с собой дорогой подарок – магнитофон «Шарп».

– На мое место посадили тоже прапорщика по имени Сергей. Заменили одного на другого. А в магнитофоне была заряжена бомба. Когда она рванула, погибли все 12 человек.

«Отпуск»

За три месяца до окончания службы случился незапланированный отпуск. Сергей уже мысленно был дома. Но командир уговорил: «Съезди, проводи груз 200, что сидеть-то тут». Он не хотел: тяжело уезжать, зная, что скоро вернешься в этот ад снова. Но согласился.

Фельдшеру выдали загранпаспорт, предписание, и он вылетел в Кабул. Там его ждал «Черный тюльпан». На армейском сленге так называли военно-транспортные самолеты, которые доставляли погибших обратно в СССР. Рядом на аэродроме стояли палатки с холодильниками, в которых находились трупы.

– Захожу, достаю предписание. Начинаем с солдатиком смотреть. Твой? Нет. А этот? Тоже нет. Еду в госпиталь, обзваниваем весь Афган. Нет человека. Потом нашли. Оказалось, его после ранения срочной эвакуацией отправили в Ташкент, спасли парня.

А вот родителям телеграмму послали. Командир принимает решение – Сергею нужно лететь в Союз, опередить траурную весть.

– Самолет летел через Челябинск. Только сели, нахожу свою бывшую жену, идем с ней в ЗАГС и сразу же снова регистрируемся. Ночью улетаю в Горький, утром там меня вызывает комендант: «Как так получилось?».

Комендант набирает номер военкома, который должен быть уехать – сообщать страшное известие родителям. Тот уже выехал. По пути следования военкома звонят в первую деревню – проехал. Звонят во вторую – проехал. В третью – ту, где жили родители выжившего парня – не доехал. Сообщают в сельсовет – перехватить военкома. Оттуда передали: успели. Буквально за пятнадцать минут до встречи.

«Смена караула»

Он должен был уехать в сентябре 85-го года. Но замена все не приходила. Трижды присылали людей, и трижды их перехватывали в других частях. Сергей оставался ждать. Когда в декабре пришло известие о новом заменщике, молодой парень не выдержал. Пошел к командиру: «Отпустите».

– Вечером устраиваем проводы. Отметили так сильно, что мне утром плохо. А вертолетов наших нет. Летчик спрашивает: «Полетишь на афганцах?». А это афганские вертолеты с их пилотами. Они учились в России и вернулись на родину. Летают они безбашенно.

В вертолет загрузились 28 человек. Некоторые везут с собой домашних животных. Жара. Козы блеют, куры кудахчут. Вертолет перегружен, взлететь может только с разбегом.

– Наши летчики по-другому летали. А этот еле-еле так в горочку, но поднялся. Завис над хребтом. А там душманы на лошадях. Начинают палить из пулемета. Вертолет начинает на них пикировать. Те врассыпную. Потом на бреющем полете под провисающими проводами летим. Затем снова в горку. Когда долетели, понял, что такого адреналина за два года у меня не было, как в тот день. Успокоиться сутки не мог.

… Из Афганистана Сергей Головков вернулся в декабре 1985 года, на три месяца позже, чем планировал. За спиной – два года, два месяца и три дня под небом Афгана. Впереди была целая жизнь, уже рука об руку с любимой женой.

Сергей Юрьевич устроился в одно из медицинских учреждений в Челябинске, но там он проработал недолго. Жизнь приготовила ему новые маршруты. Сначала вместе с семьей он отправился в Чехословакию. Когда советские войска стали выводить оттуда, товарищ предложил перевестись в Германию. Сергей согласился. Контейнер с вещами отправили вперед, сами сели на поезд и оказались в городе Швырин. Это бывший славянский старинный красивый город Зверин. Там он служил в военной части. В 1993 году советские войска вывели и из Германии. Сергею Головкову пришлось вернуться в Россию.

Через разлуку и переезды

Конечно же, он приехал вместе с семьей. Говоря об этом, Сергей Юрьевич рассказал, как начиналась семейная история.

Их знакомство случилось еще в 1980 году, задолго до Афганистана. Однажды мама, учитель химии в одной из школ Челябинска, попросила его помочь в кабинете. Там же работала и будущая супруга молодого человека. Разговор завязался сам собой. Говорили о школе, о работе, обо всем подряд. Ни один из них тогда не знал, что эта встреча станет главной в их жизни.

Они дружили целый год до свадьбы, но уже в 1982 году развелись. А потом он уехал в Афганистан.

– Писал ей письма, но ее мама успевала письма перехватить. Ничего до нее не доходило. А одно случайно «прорвалось», и мы начали переписываться.

И когда в 1985 году Сергей прилетел в отпуск, чтобы опередить траурную телеграмму, первым делом он пошел к ней. В тот же день они снова подали заявление в ЗАГС. Расписались за несколько минут – у него был только один день.

– Я вернулся другим, у меня было время подумать, переосмыслить. Понять, что важно, а что – нет. Мы оба это поняли, – рассказывает он.

С тех пор они не расставались. В Чехословакии родилась старшая дочь, в Германии – младшая. Старшая пошла по стопам отца. Училась в Праге, окончила Высшую химико-технологическую школу по специальности «Биосинтез лекарственных средств», сегодня она живет в Америке. Младшая осталась рядом. Сейчас она также живет в Вавиловце с мужем и детьми.

Супружескому браку Головковых уже более 40 лет. Они видели и хорошее, и трудное. Жили в разных странах, поднимали дом из ничего, хоронили родителей, растили детей, радовались внукам.

– Ссоримся, миримся, все, как у всех. Жизнь есть жизнь, – улыбается Сергей Юрьевич.

Строительство дома и поселка

О поселке Вавиловец Сергей Юрьевич знал задолго до того, как там появился первый дом. Еще в Германии, когда войска выводили из Западной группы, он приезжал сюда. Здесь выделили землю воинам-интернационалистам.

Это был МЖК – молодежный жилищный кооператив. В конце 80-х здесь была своя техника и свое финансирование. Но в итоге все рухнуло. Технику разобрали, деньги разошлись, и поселок остался недостроенным. Когда Сергей вернулся в Челябинск окончательно, он увидел картину: пустое поле, несколько домов, ни дорог, ни газа, ни света. И люди, которые жили в этих домах, не знали, что делать дальше.

– Мы сконцентрировались, я объяснил людям, что такое ТСЖ. Организовали его, меня выбрали председателем, – рассказывает фельдшер.

Сначала удалось провести газ. Тогда пришлось собирать собрание жителей поселка, чтобы объяснить все людям. Потом взялись за электричество. Заменили старые алюминиевые провода, поставили новую подстанцию. Отсыпали дороги – средства собирали всем миром, понемногу.

– Я сам везде ездил, договаривался. Работал бесплатно, потом уже мне начали по 1500 давать на бензин.

Поселок рос и развивался. Появилась вода, провели канализацию, начали заниматься благоустройством. Сейчас здесь уже сотни участков, но не все задумки удалось воплотить. Аптека, детский сад и школа так и не появились. Зато получилось дать название улицам. В Вавиловце появилась улицы лейтенанта Сергея Лаврова и старшего лейтенанта Устелемова. Один из них погиб в Афганистане, другой – в Чечне. Также Сергей Юрьевич был инициатором присвоения имени Героя России Евгения Родионова проспекта в Челябинске.

Две скалы – война и мир

Получилось и создать памятник, который стал сердцем поселка. Идея родилась не на пустом месте. Мужчина хотел, чтоб в поселке осталось что-то важное. То, что сохранит память. Сергей Головков собрал 12 человек, таких же, как он, афганцев. Они скинулись, съездили на карьер и привезли две гигантские скалы. По семь метров каждая. Внушительные, тяжелые, словно сами горы.

Вместе с товарищем нашли студентку архитектурного института. Девушка предложила интересную идею: объединить в одном памятнике войну и мир. Афганистан – это горы, и скалы их символизируют. Карта, разорванная пополам – как сама война, которая расколола страну и судьбы. А из этого разлома вылетают голуби мира.

Так и сделали. Поставили скалы, повесили карту, сделали подсветку. А позже Сергей Юрьевич добавил БМП, информационные таблички, скамейки, разбил цветники. Здесь теперь проводят дни поселка, 9 Мая, 15 февраля – День вывода войск из Афганистана.

Возвращение к работе фельдшера

Еще в Германии, когда только начали выводить войска, он уже знал, что здесь, в Вавиловце, будет медпункт. Но в тот момент не сложилось. ФАП тогда в поселке так и не построили, а его самого захватила другая работа, другой ритм жизни. Он занимался бизнесом и много учился. Окончил ЧПИ по специальности «Менеджмент», прошел обучение в Плехановском институте на оценщика, позже изучал английский в ЧелГУ. Прошли годы. В 2025-м бизнес развалился после смерти друга, и Сергей Головков остался фактически без дела.

– Я проснулся, зарядку сделал, в спортзал сходил. И все? А реализация? Надо работать и быть нужным, – говорит он.

Сергей Юрьевич приехал в районную больницу села Долгодеревенского и сказал, что хочет устроиться фельдшером в ФАП поселка Вавиловец. Его инициативу встретили с пониманием, кадры нужны были всегда. Но для работы требовалось сперва пройти курсы повышения квалификации.

Оказалось, следующие курсы повышения квалификации начнутся в феврале, но ждать фельдшер не стал. Узнал, где проводят обучение, и отправился туда. Выяснилось, что предыдущая группа занимается уже целый месяц. Мужчина не растерялся: объяснил, что способный, догонит. Обучение он окончил уже с другой группой, и в ноябре 2025 года сдал все экзамены. В ФАПе Сергей Юрьевич работает со 2 марта 2026 года.

Раньше жители Вавиловца вынуждены были ездить на прием в Кременкульскую амбулаторию. Либо обращаться на прием к дежурному фельдшеру, который два раза в неделю приезжал в поселок. Сейчас в ФАПе поселка 300 прописанных пациентов, но на самом деле их больше. Фельдшер принимает всех, кто приходит.

Он до сих пор учится. Осваивает новую программу, новые аппараты. У военного фельдшера солдаты в основном все здоровы, помощь оказывать нужно только на месте. Здесь же работа другая, у пациентов хронические болезни – диабет, сердце и другие. И детские болезни, конечно же. Но Сергей Юрьевич не боится признавать, что чего-то не знает. За помощью может обратиться к фельдшеру поселка Малиновка Зарине Васильевой либо к заведующему Кременкульской амбулаторией Александру Круглякову.

Связь времен

А еще у Сергея Юрьевича есть увлечение, которое не связано с медициной, но влияет на его жизнь так же прочно. Это история. Он коллекционирует факты, даты, события, переплетает их в единую картину. Где бы он ни был – в Иране, Индии, Африке, Европе, – он смотрит на города не глазами туриста. Он видит слои: как жили древние цивилизации, как проходили войны, торговые пути, какая была культура.

– Это мое хобби – понимать, видеть связь времен, знать, что было до нас и как мы оказались там, где мы есть, – делится он Сергей Головков.

Но также есть одно дело, в котором история перестает быть теорией. Это уроки мужества, которые он проводит. Уже проходили такие уроки в школах Кременкуля и Долгодеревенского. В учебные учреждения он приходит без военной формы, в обычной одежде. А вот наградные планки говорят сами за себя. На уроках Сергей Юрьевич рассказывает не только об Афганистане, но и о войнах других эпох, о том, что подвиг не зависит от времени. А еще он всегда дает детям задание: расспросить своих бабушек и дедушек, узнать, кто из родственников работал в тылу на заводах, кто воевал на фронте, кто ждал. И дети уходят с этим заданием, начинают перебирать старые фотографии, расспрашивать старших, находить свои корни. Это и есть главный урок, чтобы война осталась не в учебниках, а в памяти семей.

– Я счастливый человек. Выхожу утром на улицу, когда встает солнце. Снимаю обувь, чувствую спиной, что живой. И благодарю каждый день за то, что он наступил. Это надо запоминать и благодарить. Каждая минута – это новое будущее, – подводит итог Сергей Головков.