Максим Белоусов 26 марта 2023 года пошел добровольцем на СВО. Контракт подписывал на полгода, по окончании уволился, 28 сентября уже был дома.
По призыву Максим служил в Свердловской области в Камышлове в танковых войсках. С 2007 по 2011 год служба в армии по контракту – сначала в разведке, затем в ДШБ (десантно-штурмовая бригада) в Таджикистане. Окончил службу в спецотряде в городе Екатеринбурге.
За плечами Максима немалый боевой опыт, отмеченный знаком отличия Черный крест «За службу на Кавказе» и медалью «За воинскую доблесть». За службу в зоне СВО представлен к ордену Мужества.
Воинская специальность Максима – одна из самых востребованных и опасных – штурмовик. После прохождения боевого слаживания он пошел служить по своей специализации – в штурмовую бригаду, которая формировалась в Луганске. Затем отправили на Херсонское направление для участия в боевых действиях. Штурмовали острова, Антоновский мост.
– Со всеми боевыми задачами, поставленными командованием, наша сводная рота штормов справилась. Продавливали противника, выбивали с их позиций, занимали, укреплялись, держали оборону. Есть задача, мы выполняем эту задачу – вот такая работа, – рассказывает Максим. – Остров Белогрудый – 35 дней продержались там. Антоновский мост штурмовали, выбили противника. Выполняли много других задач.
– Максим, какой у вас позывной?
– «Белый», со школы со мной идет.
– Знания и навыки, полученные на службе, пригодились?
– Эта война очень сильно отличается от того, что было раньше. Сейчас новые технологии работают. Если раньше много перестрелок было, сейчас больше арт-дуэли. Увидели – уничтожили. ПТУРы, ракеты самонаправляющиеся, много всего нового, о чем раньше даже подумать не могли, что такое бывает.
Те же «птицы» (беспилотники). Посмотрели, где противник занял оборону, заходили и работали. Раньше подобное только в фильмах видели. Сейчас наяву. Но их очень мало. Они каждый день падают, их сбивают, их ловят. Если бы их было больше, было бы намного меньше жертв.
Ребята с тем боевым опытом за голову хватались: что творится?! Войны совершенно разные, сейчас напропалую не попрешь. Среди афганцев и тех, кто прошел Чечню, были ребята, которые говорили: – «Дайте только оружие мы всех положим». К сожалению, такие первыми погибают. Тот опыт не подходит для этой войны. Надо пройти обучение, боевое слаживание. Для этого есть специалисты, которые перед тем, как оправить на передовую, обучают, объясняют, показывают, как лучше скрыться, быть незамеченными.
Максим рассказал, что за шесть месяцев у него очень сильно изменилось мировоззрение. Больше стал ценить жизнь, радоваться каждому моменту. Даже простая прогулка сейчас по-другому воспринимается. Еще сильнее укрепился в вере.
– Лично убедился, что в окопах неверующих нет. Это правда, там все молятся. Когда плохо, даже неверующие начинают верить. Я и до этого в Бога верил, а теперь, после того, что было, и подавно – вспоминает Максим. – Когда были на передислокации, на слаживании, батюшки приезжали, молитвы читали, раздавали молитвенники. Если была возможность – исповедывались, причащались. В зоне боевых действий из них никого не было. Только ротный, да солдаты.
Многие за ленточкой жалуются на командиров. У Максима за все время службы было три офицера, которых он очень сильно уважает. Пламя, Викинг и Смусев – реально боевые офицеры, которые за солдата свою жизнь отдадут.
В беседе Максим отметил, что нельзя не уважать нашего противника. За характер, за то, что упертые – стоят до конца. Такие же, как мы – братья-славяне. Брат брата сейчас убивает.
– Как можно объяснить, что брат на брата?
– Им мозги хорошо перепрошили. Считают, что мы вторглись на их территорию. А нам деваться некуда – мы за правду, за исконно нашу землю. Те, кто сдавались в плен, они сами не рады тому, что у них творится.
– Как складываются отношения с местными?
– Большинство к нам хорошо относится, искренне любят русских, за Россию. Но много и тех, кто нас не жалует. Честно скажу, мне никто ничего плохого не сделал. Но было и травили наших ребят, и смотрели с нескрываемой злобой. Это не объяснить, это надо видеть. Есть среди мирных и такие, мы их называем – «ждуны», которые до сих пор корректируют вражескую сторону, рассказывают место расположения наших ребят. Дают координаты, после этого по нам отрабатывает все, что у них есть.
Несмотря на это, у нас установка – если в местах, которые мы берем, есть мирные, они не должны пострадать. Если нет мирного населения, всегда вначале идет артподготовка. По позициям противника отрабатывает артиллерия, отрабатывают наши танкисты, затем заходим мы. Если есть мирные – штурмуем, без артподготовки.
– Война закончится, проблемы с такими «ждунами» будут?
– Один Бог знает. Есть же среди них и упертые, такие и дальше будут стоять на своем до конца.
– Что-то запоминающееся в голове осело, что покоя не дает?
– Да, потеря очень близкого друга. Я должен был идти с ним, получилось, что остался в резерве. БТР перевернулся – немного ноги повредил. Он пошел, мы с ним обнялись и больше я его не видел. Там остался, даже забрать не смогли.
Традиционный вопрос о быте и питании, вызвал у Максима улыбку. Из шести месяцев если дней десять в тылу на передислокации наберется – дай Бог. А так, представьте, как можно развернуть кухню в боевых условиях, да еще на островах, где подвоз только на лодках. К тому же в небе постоянно «птицы». Когда было окошечко, конечно, старались все забросить, когда это случалось, было очень хорошо. Бывало и такое, когда по несколько дней не могли добраться. Гуманитарная помощь сильно выручала.
– Чуть больше недели в тылу за полгода?
– Мы сами рвались на передовую, там наши ребята.
– Максим не из тех людей, которые будут сидеть и отдыхать. Он пришел, передохнул и все. Тем более в такой ситуации, – добавляет супруга Елена Белоусова.
– Елена, как отреагировали на то, что муж идет добровольцем на СВО?
– Приняла его выбор. Советовались, конечно, но решение принимал Максим. Он сам решил, что готов к этому, что хочет пойти, что зовет долг, ему туда нужно. Прямо чувствует – я там должен быть.
– Как поддерживали связь между собой?
– По возможности, как получалось. Понятно, что там война. Но и нас надо понять. Невозможно сидеть в неведении, не знать, где человек находится, что там происходит, как он там. Хоть какую-то весточку, чтобы мы с ребенком спали спокойно, что все хорошо. Мы с женщинами – матери, жены, сестры – создали свой общий чат, всех, кто собрался в их подразделении. Общались между собой. Кто-то что-то сбрасывал, все читали. Любой весточке были рады.
– Максим, каким оружием воевали?
– По штату у нас, как у штурмовиков, должно быть все самое передовое. Автомат АК12, на него много чего можно навешать, но он боится песка, боится воды, он постоянно ржавеет. Старенький, проверенный временем – АК47 в этом плане намного лучше. По-моему, АК12 это не тот автомат, с которым воевать. Но, за тобой закреплен автомат, значит, он и должен быть.
– Расскажите про гуманитарную помощь.
– Самое дорогое – это детские письма. Очень сильно поддерживают боевой дух. За те же окопные свечи огромное спасибо, сколько времени мы ими спасались. Гуманитарка – это очень хорошая вещь. Можно сделать ее лучше. Еда, белье, носки ….. – это замечательно. Но для войны надо немножко другое. Нам нужны ДТК (дульный тормоз-компенсатор), пламегасители на автомат, они должны быть у всех. Если даже у кого-то одного нет, он выдаст местоположение. Ребята тратят значительную часть своих зарплат на снаряжение.
У меня в планах начать собирать гуманитарку для отправки на СВО. Хотел бы сделать это официально, чтобы люди видели, какая сумма собирается, на покупку чего используются деньги. Основные затраты на вооружение – коллиматоры, камеры ночного видения, камеры движения. Те же бронежилеты. Да, Министерство обороны обеспечивает бронежилетами 4-й класс защиты, но есть и 5-й, и 6-й. Они легче, в них проще передвигаться. Есть более современные каски БР2 (шлем тактический баллистический), современные удобные ботинки, форма с кевлавровой вставкой, которая защищает от осколков, напашники, пятиточечники. Много чего надо, чтобы лучше защитить человека, ведь это чьи-то спасенные жизни.
Автор: Андрей Мизеров
фото из личного архива Максима Белоусова
