В Долгодеревенской библиотеке есть книга о друге, родине и судьбе

Владимир Садырин в Центральной библиотеке села Долгодеревенского представил книгу «Потомственный шмат».

Книга о друге и малой родине. Книга о прошлом и настоящем для будущих поколений. История навсегда.

Мне посчастливилось подойти чуть раньше начала презентации, поэтому я знаю, что книга «Потомственный шмат» рассказывает о жителе посёлка Рудничного Григории Ивановиче Климанове, уникальном и самобытном человеке, носителе местных традиций.

Книга рассказывает о малой родине, поселке Рудничном и городе Бакале. А еще эта книга и о самом авторе. Она наполнена его эмоциями, впечатлениями, воспоминаниями, рассказанными байками, случаями, историческими данными.

Владимир Витальевич показывает небольшую фотографию женщины близ какого-то сооружения. И рассказывает мне: «Это моя мама. Она работала воротовщицей в геологической партии. Воротовщицы помогали мужчинам копать шурфы. Бился колодец два на два метра, выбирался грунт и высыпался близ колодца. Когда углубление становилось таким, что рабочий не мог выбросить грунт, подключались другие рабочие. В бадью садили мужика, спускали его в колодец, а потом поднимали наверх грунт, который он в колодце накапывал. Так проходили в глубину до 15 метров. Потом приезжал геолог. Рассматривал образцы, давал указание, куда еще копать. Таким способом под Сибиркой было открыто месторождение урана.

У мамы в трудовой книжке в графе «образование» запись «Начальное». Зачеркнуто и указано 2 класса. У отца 3 класса. Но он работал на буровой и машинистом экскаватора».

Я задаю закономерный вопрос, так как вырос в семье горных рабочих, но стал учителем.

– А почему вы не пошли по стопам родителей? Не связали свою жизнь с рудной промышленностью?

Владимир Витальевич не удивлен. Наверное, много раз ему задавали этот вопрос. Но он объясняет.

– У послевоенного поколения была главная задача в жизни, дать своим детям хорошее образование. Высшее. Они сами недоучились, поэтому мечтали, чтобы дети были грамотными. Нас, детей в семье, было четверо. Четыре брата получили высшее образование. Выбрали то, что нам нравилось. Трое закончили технические факультеты. А я стал учителем географии и биологии. Мечтал поехать в Ленинград, стать гляциологом. (Специалистом по изучению снегов и льдов). Но я был старшим в семье. И понимал, что семье будет труднее. Мы жили справно. Держали хозяйство. Еды у нас хватало. Но это были и особые усилия. Папа после работы в карьере приходил домой, заводил мотоцикл, и мы ехали в тайгу косить сено. Я в десять лет начал. Отец нашел для меня литовку пять с половиной. И вровень с мужиками я косил сено. Психовал, сердился. Силенок-то не хватало. Но это была трудовая закалка. Потом пригодилось. Я многое умею, – говорит Владимир Садырин и показывает мне очередные фотографии из книги.

На них огород с ровными грядками, пожилой мужчина, держащий под уздцы лошадь. Это односельчанин Владимира Садырина. Оказывается, госслужащий много лет ездил весной к маме и пахал огород плугом. Ходил к единственному оставшемуся в Рудничном лошаднику Борису Ивановичу и спрашивал, нельзя ли взять лошадь? Как и положено в деревне, хозяин лошади отговаривался сверхзанятостью и большой очередью на лошадиную силу. Следовало сообщение: «Борис Иванович, так я с «Белой лошадью» приехал». – «Так о чем разговор, завтра в полседьмого приходи!» – назначал хозяин лошади время. Сам он водил коняшку под уздцы. А на чапыги налегал Владимир Витальевич. Руки и тело потом долго помнили это крестьянское занятие.

С некоторым сожалением Владимир Садырин говорит о том, что лошадей в современных деревнях совсем не осталось. А до семидесятых годов прошлого века лошадь еще работала. И даже в геологической партии были лошади. Потом появились машины. Новые задачи перед рудоуправлением изменяли и поселок, и город Бакал. И людей изменяли.

Уже рассказывая о книге учащимся южно-уральского агропромышленного колледжа, Владимир Садырин говорит о герое его времени, школьном друге Григории Ивановиче Климанове.

– Он был потомственный шмат. Шматами называли местных жителей. Зимогорами – приезжих. Мы с Гриней дружили со школы. Я потом уехал на учебу. А он остался. Остался верным своему поселку и городу на всю жизнь. Хотя в школе был намного умнее нас. Но отслужив в десантных войсках, вернулся в поселок, завел семью и стал работать на экскаваторе. Григорий Иванович был хранителем особой культуры, особой речи. Его язык был наполнен словечками, понятными не всем и не всегда, но эти слова с точной огромной эмоциональной окраской, – и рассказчик приводит примеры «местных» словечек, диалектизмов, сложившихся в разное время у людей живших на Урале и переселившихся на Урал.

Современные юноши и девушки узнают о том, что у эпохи их дедушек и бабушек тоже был свой язык, свой сленг, но не транскрибированный с английского, а вычлененный из живой речи, подмечающий, что-то особенное в действиях, характерах, поведении.

Никто из молодежи не отгадал значения слова «Падера», «склено», «лютенькая» и многих других. К своему стыду и мне пришлось заглядывать в словари и узнавать, что слово «склянь» существует в разных значениях. И даже Блоком употреблена в стихотворной строке.

Другое лирическое отступление перенесло меня лет на пятьдесят назад. Когда Владимир Садырин рассказывал о том, как за праздничным столом выпивали бабушки по стопочке, стало кадром из моего детства: «Нюра, ты красно-то не наливай. Давай беленькой!» И пол-стопки водки разбавлялось холодной чайной заваркой для мягкости.

Кто-то из дам сказал: «Ой!». Ну, типа, кандидат педагогических наук про выпивку.

Не про выпивку. Про жизнь в небольшом уральском городе и уральском поселке, где праздники, так всей улицей, а если «помочь», так всем селом. В книге Владимира Садырина очень много фотографий из прошлого, которые зримо повествуют о быте и нравах XX века. Есть информативный материал: рассказчик советует ребятам обязательно познакомиться с работами фотографа Сергея Михайловича Прокудина-Горского. Фотограф императора начал первым делать цветные фотографии. Он сделал в Бакале 20 фото. В Челябинске всего 9. Фотографии 1909 года рассказывают о добыче железной руды шматами. Об учете добытого и взвешивании. В объективе панорама Рудничного. Потом гора, с которой сделано фото, будет снесена. Да что там гора. Будет снесена часть города. Улицы, школы, больница, роддом, кинотеатры, выстроенные в Сталинском ампире. На этом месте будет заложен новый карьер, откуда выберут 500 миллионов тонн железной руды.