Первый раз мы с Альфией встретились в больнице, в травматологическом отделении. Молодая женщина бережно обращалась с пожилой грузной дамой, сидящей в инвалидном кресле, отзываясь на просьбы без раздражения, которое часто прорывается в людях, сопровождающих больных. Когда наших пациенток забрали, я поинтересовался, что случилось с мамой Альфии?
– Это свекровь, – ответила женщина. – Но теперь очень родной мне человек. Доброе отношение друг к другу нас спасает от забвения.
Не могу сказать, что такие отношения редкость. Просто все счастливые семьи счастливы одинаково, говорил классик. И у каждого из нас есть свой пример не сошедшихся характерами снохи и свекрови.
Во время второй, опять же случайной встречи, Альфия, угадав мои намерения, рассказала о своей судьбе.
Родителей она не помнила. В детском доме нянечка рассказывала, что папа и мама были хорошими, но погибли в один день. А родственники не пожелали забрать сиротку в сложные времена, когда все рушилось и погибало. Нянечка настаивала, чтобы девочка слушала учителей, училась хорошо и постепенно выходила на правильную жизненную дорогу. Но потом нянечку сократили, а учреждение выселили на окраину города. Это были трущобы. И здесь в год миллениума тринадцатилетней девчонке жилось ничуть не легче, чем в Бронксе или Чикаго.
К пятнадцати годам Альфия знала многое из того, что девочки из благополучных семей узнают к двадцати, или не знают совсем. Девушке хотелось социальной справедливости. Она умела драться. На замечания огрызалась и скалила зубы. Чистые искорки души прорывались только в общении с малышами, которые попадали в детский дом. Их привозили из неблагополучных семей, из подворотен, из пустых домов. И Альфия возилась с ними, стараясь защитить и отогреть промерзшие души.
В семнадцать Альфия встретила Айдара.
Поздним ноябрьским вечером трамвай катил с окраины города. И в нем одиноко болталась Альфия, намереваясь добраться до вокзала, чтобы там скоротать ночь.
Сначала ввалились подвыпившие парни, через пару остановок вошел студент-очкарик и улыбнулся смотрящей в пустоту Альфие. Наверное, парням с задней площадки хватило этой улыбки, чтобы посчитать девушку легкодоступной. Они окружили кресло и стали приставать. Альфия старалась не реагировать, но парни наглели. Матерились, ржали. Кондукторша дремала. Немногочисленные пассажиры смотрели в окна. И только Айдар подошел к компании и попросил оставить девушку в покое. Хулиганы отреагировали. Публика в трамвае взорвалась воплями. Четверо здоровых парней ринулись на студента. Тогда вскочила Альфия и вцепилась одному в волосы. Дрались вдвоем против четверых до тех пор, пока в салон не вскочили полицейские. Кондукторша указала на Айдара, мол, это он стал приставать к парням. Альфия протестовала и рвалась к незнакомому пареньку. Их посадили в обезьянник, но в разные клетки. Девушка всю ночь просидела у стенки, разделяющей камеры, рассказывая про свою жизнь и время от времени уточняя, может ли парень влюбиться в такую, как она, когда узнает о всех ее подвигах? Айдар сидел с другой стороны стены, редко комментируя услышанное:
– Это привычка, изменим. Это черта характера, но можно перевоспитать. Это просто болячка – вылечим.
Альфия не утаила и самого сокровенного.
– И всегда по любви? – спросил Айдар после паузы.
– Казалось, – прошептала девушка и впервые за много, много лет заплакала.
Из обезьянника их выпустили. Айдар привез ее в свой дом, показать маме и родне. Какое-то время Альфия старалась быть степенной и примерной, но привычки, характер, манеры поведения не спрячешь. Как сейчас говорит молодежь – прокололась.
При гостье Мавлюда Зариповна ничего не сказала. Но при первой же возможности высказала сыну все, что думала про будущую невестку. Айдар старался не расстраивать маму и больше приглашать Альфию домой не стал. Выучился, стал работать.
– Чем же ты занимаешься, сынок, что к матери нет лишней минуты заглянуть? – спрашивала Мавлюда Зариповна Айдара в редкие минуты встреч.
– Жизнь, мама, такая. Сложная, быстротечная. Требует от человека большой отдачи, чтобы что-то иметь. А я, ты же знаешь, немного амбициозный. Стараюсь быть всегда на гребне волны, – то ли серьезно, то ли шутя отвечал Айдар.
Мать проникалась уважением к сыну. И правда, чего горевать? Сам за собой следит. На работе на хорошем счету. Вот поднимется, так и невеста для него найдется. А пойдет Мавлюда на пенсию, заведут детишек, чтобы бабушке скучно не было.
В спокойствии жила Мавлюда, пока не встретилась ей соседка. Упрекнула, что не стали они родней, потому что завел Айдар в городе для себя какую-то шалаву.
Мавлюда обомлела. Не мог ее сын завести неизвестно кого, не спросив мнения матери. Не такой Айдар. За что его соседка обвиняет? Всю ночь Мавлюда промаялась, глаз не сомкнула. А наутро отправилась в город, на работу к сыну. Пусть все сам расскажет. Приехала, а ей сообщают: выходной у Айдара. Дома он.
Вот тебе раз! Дома! Да каким же домом может быть общежитие? Неужели мальчик таким лентяем в этом городе сделался, что и к матери на помощь не едет? Лежит на кровати, бока мнет! Потребовала адрес. Ей дали. Оказалось, что живет Айдар где-то за городом. Поворчала и поехала.
Когда подходила к новому дому, обнесенному забором, думала: ошиблись в отделе кадров. Как же это может быть? Такой домина! Но на кнопку звонка нажала. Ответил веселый женский голос.
Ошиблись! Отлегло беспокойство на душе у Мавлюды. Ошиблись!
– Дорогая моя! Ошиблись, видимо, на работе. К сыну приехала. А он выходной. Говорят, вот адрес. Он тут живет. Только ошиблись, – эти слова говорила Мавлюда железной коробке, а сама улыбалась.
– А вы мама Айдара Мавлюда Зариповна? – спросила коробочка. – Входите!
Что-то щелкнуло, и ворота перед Мавлюдой отворились. Ворота отворились да силы покинули женщину. Ноги не могли переступить за черту.
Плюнула. И помчалась домой. Позвонила с дороги, требовала, чтобы Айдар приехал. Плакала. Жаловалась на давление и скорый конец. Стенала об одиночестве, о том, что сын врач, а мать должна неизвестно у кого искать помощи. И снова рыдания и упреки, рыдания и упреки.
Айдар примчался. Выслушал все заново. Померил давление, дал таблетку, прощупал пульс. И спросил:
– Мама, в чем дело?
Мавлюда подумала и горячо затараторила. Выходило, что сынок уродился весь в какого-то родственника, которому всегда было наплевать на родную мать и других родственников, гонялся всю жизнь за юбками.
Айдар спорить не стал. Поцеловал маму и уехал.
На свадьбу и на рождение внучки Мавлюда не поехала. Не хотела видеть рядом с собой девицу без роду, без племени, охомутавшую единственного, самого лучшего сына.
Однажды Айдар позвонил маме и сообщил, что уезжает работать по контракту. Если она остыла и у нее есть чувства к внучке и снохе, она может помочь семье. Все-таки мужчины в доме не будет долгое время.
Снова поднялось давление. Но в этот раз все обошлось приглашением местного фельдшера. Он похвалил Айдара.
– Мавлюда Зариповна, гордись своим Айдаром. Такой талантливый парень. В министерстве о нем не раз уже говорили. Операции делает уникальные. А теперь и вовсе герой. В самое пекло поехал. Вернется, всем селом ему праздник устроим. Таких парней поискать!
Мавлюда расчувствовалась. И долгое время ходила по селу гордая. Рассказывала всем, какой Айдар герой, поехал по контракту. Но снова столкнулась с соседкой.
– Какая же ты, Мавлюда, дура! Айдаром сейчас его жена гордится! А не ровен час, случись что с твоим сынком, так все миллионы той шалаве и достанутся. А тебя она, глупую и старую женщину, и на порог не пустит, потому что ты ее с первого дня невзлюбила!
У Мавлюды душа обомлела. Напасть пришла, откуда не ждали. Не по любви, по расчету девка эта прибрала к рукам сыночка. Мало того, что материнское сердце осиротила, так, наверное, еще и по корысти заставила мальчика идти туда, где Мурат телят не пас. Ишь ты, карга сизокрылая!
И сколько Айдар ни звонил домой, ни спрашивал, бывала ли мама у Альфии с внучкой, Мавлюда всегда находила отговорку: то сарай чинила, то огород полола, то дорогу так занесло и заледенило, что по ней и ходить невозможно. Потом Айдар звонить перестал. Сердилась Мавлюда. Обижалась. Плакала ночами. Но телефон в руки не брала. Еще чего, идти на поводу у неблагодарного потомка! И на звонки с незнакомых номеров Мавлюда тоже не отвечала. Но с одного звонили не раз и не два на дню. Однажды Мавлюда откликнулась.
– Мавлюда Зариповна, это Альфия. Жена вашего сына, – сообщил телефон.
– Ишь ты, жена! Я ему такой жены не выбирала! – и отключила связь.
Поделилась горем с соседкой. А та одно свое: вот какая наглая, мало того, что родного сына от матери отвернула, в такое место загнала, так еще и на свекровь наезжать стала. Не иначе, как все прибрать к рукам желает, а Мавлюду, как старую и больную развалину, определить в дом старости. Надо этой проходимке настоящий отпор давать, чтобы и дорогу к Мавлюде забыла.
Накрутив себя, Мавлюда решила сама позвонить. Как та возьмет трубку, так сразу ее, поганку, поставлю на место. Слова дерзкие придумывала, да сказать не успела.
– Мама, как хорошо, что вы позвонили. Айдар нашелся. Он живой. Раненый только! – раздалось из трубки.
Мавлюда остолбенела, выронила из рук телефон. Ноги перестали держать женщину.
– Мама! Что с вами? – кричал телефон, но Мавлюда его уже не слышала.
Она, как ей показалось, вернулась из наступившего мрака совсем скоро. Глазом не успела моргнуть. А места, где находится, не узнала. И мужчину, склонившегося над ней, сразу не узнала. «Айдар?». В глазах заблестела влага.
– Альфия! Мама в себя пришла, – сын обернулся и обратился к женщине, бывшей в дальнем углу палаты.
Альфия подошла. Откатила в сторону кресло, на котором сидел Айдар.
В голове Мавлиды молнией вспыхнуло воспоминание: «Мама, Айдар нашелся. Он живой!»
Просыпаясь на больничной кровати, Мавлюда каждый день начинала с единственной мысли: «Она меня мамой назвала. А я ее…». Когда Альфия вкатывала коляску с улыбающимся Айдаром в палату, когда на краешек кровати присаживалась незнакомая маленькая девочка, а отвергнутая ранее сноха принималась за специальные процедуры, в голове у Мавлюды только это и крутилось: «Она меня мамой назвала. А я ее…», – и невольные слезы катились по щекам.
Альфия думала, что Мавлюде Зариповне больно, уговаривала потерпеть, делала все нежно и осторожно. Через полгода свекровь начала разговаривать. Руки снова стали сильными и обрели способность к координированным движениям. Мавлюда начала ходить. Но не так, как прежде. Врачи рекомендовали физиотерапию. Альфия, срываясь с работы, привозила свекровь на процедуры каждый день. Привозила из дома, который успел выстроить Айдар. Свекровь теперь жила с сыном, снохой и уже двумя внучками.
– Глупая я была. Самонадеянная. Слепая душой, если такую дочку не разглядела. Мне ее сам Аллах послал. А я отвернулась. Только горе, свалившееся на мою голову, прояснило взгляд. А не случись, так бы с грехом и умерла. Только отчего так, чтобы понять, принять, полюбить нам через горе ходить надо? – сначала каялась, а потом спрашивала Мавлюда Зариповна свою новую знакомую, лечившуюся у того же доктора, что и она сама.
Автор: Владимир Бреднев
Фото из архива редакции
Загрузка ...
