Никифор и Семен дружили с детства. Один песенник, другой меткий охотник. Парни только однажды надолго расстались – в конце двадцатых, на время армейской службы. Никифор Кузнецов служил в береговой обороне Севастополя, Семен – в коннице. После службы работали в колхозе имени Сталина в Челябинской области.
Утром 22 июня 1941 года, когда узнали о войне, Семен пригнал с конного двора двух лошадей, и друзья вместе помчались в райцентр. Хуже всего им была неизвестность. Вечером жены вытирали слезы. Наутро Никифор спросил молодого председателя, кому теперь он должен передавать свою тракторную бригаду. А тот вопросом на вопрос:
– А я кому колхоз передам?..
Главным в районе теперь стал военкомат. Направили Никифора в город Молотов (с 1957 года снова Пермь) – учиться на артиллериста. В Молотове выпускали больше 40 процентов всех советских орудий, пулеметов, пороха.
После теории курсанты прошли учебные стрельбы, и поезд повез артиллеристов в Москву.
«И врагу никогда не добиться»
Как по циркулю в радиусе в 250 километров от столицы стояло больше десяти зенитно-артиллерийских и зенитно-пулеметных полков – на всех подступах к столице зенитные батареи стояли в дальних городках и селах, в перелесках и в ближних пригородах. Орудия были нацелены в небо из парка имени Горького, с крыш театров. Обстрел вражеских самолетов нашими зенитками начинался далеко от Москвы.
Прожектористы высвечивали для зенитчиков световые поля, они «вели» цели, следя за бомбардировщиками. Аэростаты заграждения поднимались на два, а в тандеме и на 4,5 километра. Их тросы иногда кромсали самолеты врага. Благодаря аэростатам резко снижалась точность бомбометания. В два полка были объединены военные специалисты воздушного наблюдения, оповещения и связи.
Известно, что поздней осенью 1941 года для нанесения решающего удара гитлеровское командование стянуло под Москву половину своих дивизий.
Фашистские летчики потом говорили, что ночные налеты на Москву оказались самыми трудными – зенитный огонь велся «с пугающей кучностью». К тому же Кремль, Большой театр, Мавзолей и другие здания стали неузнаваемы в особой камуфляжной сетке. Аэростаты заграждения окружали Кремль в радиусе шести километров.
…В сталинском плане защиты московского неба зенитчику Кузнецову и его товарищам был отведен (предначертан!) свой малый и конкретный участок. Очень далеко от центра столицы. Месяц за месяцем зенитчики жили в землянках, в двух шагах от орудий. Летом 42-го Никифор Кузнецов был младшим сержантом, командиром отделения.
Зенитчики всегда начеку. Готовность командира орудия отразить любой вражеский налет подчеркивает зимний фотоснимок 1943 года. Шесть бойцов и командир одеты строго по общевойсковой форме. И только Никифор (первый справа во втором ряду) одет в наглухо застегнутый полушубок с ремнем. Будто бы он только вошел с мороза. Никаких отступлений от зимней формы. Этот белый полушубок ему полагался по службе – у орудий, в любую стужу. Когда январской ночью вызвездит или днем снег искрится на солнце, а в небе ни облачка, – вероятность налетов самая большая.
Письмо с фронта
Прощаясь с семьей в сорок первом, дед просил жену Устинью не падать духом, если долго не будет писем. «Война закончится за три года, – успокаивал Никифор семью. – Все равно мы их отбросим, победим и уничтожим!».
Минули три года войны, а она все не кончалась. Колхоз сильно обеднел без мужиков. Одна за другой приходили похоронки. Их разносил мальчик-почтальон Саня, лучший друг младшего сына Никифора – Гриши. Следя за мальчишками из окошек, женщины каждый раз поеживались: к какой избе они свернут?
Старший сын Кузнецовых тракторист Степан еще в 1943 году уехал на фронт. Все мысли матери были теперь о сыне и муже.
Дочь Поля ходила в школу за семь километров. Она часто писала отцу подробные письма о житье-бытье. Осенью под дождями Поля сильно простудилась и металась в жару. После двух недель болезни мать перестала отпускать ее на учебу. Бригадирша позвала девочку и ее подружку Гальку работать на телятник. Вечерами женщины собирали посылки на фронт. А ранней весной в правление колхоза имени Сталина вдруг пришло письмо с фронта. Зенитчик Никифор Кузнецов адресовал его сестре Паше как члену правления.
– Почему многие ребятишки у вас сейчас не учатся? – спрашивал Никифор. – Мы победим фашистов. Нам будут нужны грамотные люди. Паша, налаживай подвоз детей в школу из колхоза. Хотя бы возок-другой. Хотя бы маленьких!
Душа-зазнобушка
Придя с фронта с Победой, Никифор Кузнецов перевез семью в райцентр. Он хотел, чтобы дочь смогла окончить среднюю школу и стать врачом. После службы на семи ветрах, «в белоснежных полях под Москвой» дед все сильнее кашлял ночами. Умер он «от легких», как говорила бабушка, в пятидесятом году.
…Сколько песен знал дед – уму непостижимо. Мы и теперь находим «его» песни в сети и слушаем. Народные («Когда б имел златые горы»), песни гражданской войны («Отец мой был природный пахарь» и «Не вейтеся, чайки, над морем»). А еще слушаем привезенную им с вой-ны мужественную песню «Бьется в тесной печурке огонь». Это о любви и о разлуке.
Но самой любимой для Никифора на всю жизнь стала вольная удалая «Коробушка», на стихи Некрасова. Яркие краски мирной жизни бойцу были близки и понятны. Молодость, горячее трепетное сердце, тайна, поцелуи, рожь высокая… И бирюзовый перстенек – как вера и надежда.
Главное фото: 1943 год. Артиллеристы, защитники Москвы. Первый справа во втором ряду Никифор Кузнецов.
Автор: Ирина Русакова
Фото из семейного архива
Загрузка ...
